Значение Исламского образования, современное состояние и перспективы

11 мая 2012 года 12:05

В настоящее время в России, в силу возрастания роли религии в жизни современного общества, религиозного образования и просвещения в жизни конфессий, трансформации института образования в современном обществе, растет интерес к религиозному обра­зованию. Россия представляет собой многонациональное государство. По разнообразию исповедуемых религий Россия – страна уникальная. В нашей стране в мире и согласии существуют последователи всех мировых религий: ислама, христианства (православие католицизм, протестантизм), буддизма, иудаизма. Именно поэтому проблема изучения системы образования является актуальной. Чтобы понять проблему изнутри

Рассматривая же более ранние стадии становления мусульманского образования, в России хотелось бы отметить, что политика принудительного крещения не смогла дать особых результатов, и большинство мусульманского населения осталось в лоне своей религии. Более дальновидной оказалась императрица Екатерина, которая решила не идти на подавление мусульманского фактора, а решила им воспользоваться. В 1773г. она издает указ о создании «Оренбургского магометанского духовного собрания (ОМСД)» в Уфе и дискриминация ислама прекращается. Это период можно отправной точкой  становления структуры мусульманского образования. Так как если до XVIII в. упоминаний о деятельности мектебов и медресе не встречается, то после создания ОМСД - «разрешается строить мечети и открывать медресе при них». В 70-х г. XVIII в. появляются три медресе в Казани (Ахундовское, Апанаевское, Амирхановское), в деревнях Кшкар, Менгер, Сатыш, Саба и др. Медресе появляются в Уфе, в Оренбургском уезде и т.д. К концу XVIII в. почти во всех татарских поселениях действуют мечети и школы при них, а «к середине XIX в. только в Казанском крае насчитывалось 430 мектебов и 57 медресе».

Резкий количественный рост учебных заведений среди тюркоязычных народов Среднего Поволжья свидетельствует о том, что сама система образования продолжала существовать даже в годы гонений на мусульман и их религию. Иначе трудно объяснить каким образом все мектебы и медресе в короткий срок были обеспечены преподавателями. Обучение во многом оставалось полуподпольным и неофициальным, но скорее всего тотального контроля за этим процессами со стороны становящегося российской государства просто не существовало. Основная форма обучения сохраняла суфийский характер, выраженный взаимоотношениями между суфийским шейхом и мюридом – его учеником.

В этом отношении достаточно интересным для рассмотрения представляется движение абызов, так в XVIII в. называли даже неграмотных людей и мул, которые знали основы ислама, некоторые аяты Корана и умели читать и писать. Они стали основными хранителями мусульманской традиции и образованности. Движение абызов не представляло собой централизованной силы, а было локализовано в пределах отдельных сельских общин. Оно было «связующим звеном» между духовенством эпохи Казанского ханства и духовенством ОМСД. Идея избираемого имама как автономного главы общины в противовес официально назначаемого имама еще раз указывает о роли суфизма в религиозной истории татар. Сплетаясь с суфизмом и идеями идеального булгарского государства, абызское движение было одним из двигателей антиправительственных акций среди татарского населения (поддержка восстаний Степана Разина в 1667 – 1671 гг. и Батырши в 1775).

Возрождение мусульманской учености на рубеже XVII – XVIII веков во многом становилось возможным благодаря татарам, обучавшимся за рубежом или выходцам из мусульманских стран. Известные татарские просветители Р.Фахретдин и Ш.Марджани называют первым восстановителем книжной учености ахуна Юнуса бин Иваная из деревни Ура, который получил образование в Мавераннахре. Возвратившись, он основывает медресе и пишет комментарий к книге по этимологии арабского языка - «Бидан», который был необходим для получения элементарных знаний по арабскому языку.

Р.Фахретдин утверждал, что после падения Казанского ханства часть населения бежало в Крым, Турцию и Дагестан. Вернувшись через некоторое время домой, они привезли с собой некоторые сочинения и книги. Р.Фахретдин считал, что в самом начале (после падения Казанского ханства), предки татар обучались в Дагестане и Бухаре. При этом, по мнению татарского просветителя, если обучение в Дагестане принесло большую пользу, то обучение в Бухаре скорее оказалось бесполезным и вредным. Р.Фахретдин полагал, что после падения Казанского ханства тюркоязычные мусульмане потеряли основы мусульманской книжной культуры. Основной заслугой дагестанских улемов было то, что они передали знания по таким дисциплинам как право, хадисоведение, риторика, нахве и сарыф (лексикология и морфология арабского языка). Именно они со своими учениками восстановили систему образования в медресе среди татар. Среди дагестанских улемов Р.Фахретдин отмечает Мухаммеда бине Гали ад-Дагыстани, Мухаммеда бине Муссу аль-Кадыки аш-Ширвани (умер примерно 1725-1726). Последний, по его словам, являлся суфием к которому восходит силсила шейхов из Булгара и Казани. Еще одним учителем он называет Муртазу бин Кутлугуша ас-Симети (умер после 1723 г.), который, получив образование в Дагестане, вернулся на родину и создал медресе в Мамадышском уезде и оставил после себя многочисленных учеников.

Ш. Марджани выделяет трех основных улемов, обучавшихся в Дагестане и оказавших заметное влияние. Среди них Мухаммед аль-Дагестани, преподававший в селении Кондырау возле Оренбурга, Мухаммедрахим Ашити преподавал в Мачкаре, а также ахун первого казанского прихода Ибрагима Худзяши. Учеником ад-Дагестани был будущий муфтий М. Хусаин (ум. 1795 г.), учеником М. Ашити был даже Г. Курсави. В программе медресе И. Худзяши были предметы - алифба (азбука), иман шарты (условия веры), нахве (синтаксис), сарыф (этимология), мантыйк (логика), акаид (догматика), тафсир, хадис, гыйльме фарыз (раздел имущества), гыйльме астроляб (астрономия) и т.д.

Исходя из содержания данной программы, можно предположить, что до создания ОМСД в системе религиозного образования не было четкой структуры. Наличие наряду с таким предметом как арабская азбука, на порядок более сложных дисциплин как логика и тафсир, говорит об отсутствии разделения на первоначальную (мектеб) и углубленную (медресе) ступень обучения. Но в любом случае можно согласится с мнением А.Хабутдинова: «лица, получившие образование на Кавказе, в XVIII веке оказали значительное влияние на возрождение и развитие классического мусульманского образования и суфизма в Заказанье и Приуралье. Мы можем говорить о начале возрождения мусульманского образования еще до создания Духовного собрания и превалирования Бухары». По некоторым данным, в 1800-1860 гг. число преподавателей работавших на территории современного Башкортостана и получивших образование за рубежом было 21,5%, а к 1860-1890 гг. – 13,4%. Данное процентное уменьшение во многом свидетельствует о развитии собственной образовательной системы.

Становление и начало развития классического мусульманского образования народов Среднего Поволжья в XVIII в. приводит к расколу в среде мусульманского духовенства на два противостоящих лагеря: кадимисты (традиционалисты) и джадидисты (реформаторы-модернисты). Основную прослойку кадимистов составляли выходцы из абызской среды, которые были сосредоточены в сельской местности, отличались традиционностью во взглядах и постепенно начали входить в состав официального духовенства после создания ОМСД. Сами джадидисты преимущественно получали образование в кадимистских медресе. Поэтому известный джадидист Р.Фахретдин критикует бухарскую систему образования - наполненную схоластикой, которая «ведет любой народ к гибели». Дагестанская модель, по его мнению, отличалась отсутствием схоластической направленности и упором на правовой и гуманитарный аспект.

Феномен джадидизма в советской общественной мысли (в том числе историками Татарстана) вплоть до 70 – х гг. прошедшего столетия во многом рассматривался как классовый феномен «буржуазно-демократической реакции». Сторонниками джадидизма действительно выступала становящаяся татарская буржуазия, но дальнейшая политизация движения во многом связана с феноменом общеполитического «брожения» в России XVIII и начала XIX вв. Поэтому царское правительство в деятельности джадидистов часто небезосновательно усматривало пантюркистские и панисламистские устремления.

Само понятие джадидизм восходит к понятию ысул джадид – новый метод, который стал формироваться как одна из форм обучения у крымских татар под руководством И. Гаспринского. С самого начала джадидизм выступал как религиозное реформаторство, требующее модернизации мусульманского общества. Важной отличительной чертой Среднего Поволжья стало отсутствие широкого распространения фундаменталистских тенденций. Во многом это становилось возможным благодаря распространению образования, которое вплоть до начала XX в. носило религиозное характер, но постепенно стало приобретать и светские черты. Образовательную систему тюркоязычных мусульман Среднего Поволжья этого периода необходимо разграничивать на старометодное (кадимистское) и новометодное (джадидистское) медресе. Постепенное изменение происходит к концу XIX и началу XX в. Кадимитское медресе было в основном призвано воспитывать богословов и знатоков мусульманского права. Формальных ступеней в старометодном медресе не существовало и продвижение по образовательным ступеням осуществлялось путем ознакомления и изучения чередующихся друг за другом общепринятых книг, написанных в XI – XVI вв. Основными предметом было богословие, а общеобразовательные предметы носили вспомогательный характер: арабский язык изучался как язык Корана и богослужения, логика и философия изучалась для обоснования вероучения формально-логическими доводами. Поэтому упор делался на традиционные предметы: сарыф и наху (морфология и грамматика арабского языка), мантыйк (логика), хикмет (философия), гакаид или калам (догматика), фикх (мусульманское право) и т.д. Светский характер проявлялся в изучении предметов фараиз и шамсия (сведения по математики), исагоги (логика по Аристотелю), а также изучалась арифметика, сведения о браке, хифзысыххат (гигиена) и т.д. Кроме этого богатство библиотек позволяло усердным шакирдам (ученикам медресе) знакомится с арабской литературой, математикой, астрономией, историей, географией и т.д.

Многие выпускники кадимитских медресе имели возможность ознакомления с взглядами Аристотеля, аль-Фараби, Ибн-Сины, аль-Бируни, Низами, Навои и др. На протяжении XIX в. было разработано большое количество проектов (по подсчетам татарских историков около 8) по преобразованию татарской школы и приданию ей светского характера. Среди них проекты В.Радлова, Ш.Марджани, Р.Фахрутдинова и т.д. Так Р.Фахрутдинов предлагал создать учебное заведение с двумя отделениями, на одном из которых предлагалось преподавать светские, а на другом религиозные предметы. Однако царское правительство в таких проектах продолжало усматривать панисламистские и пантюркистские устремления. Так «Особое совещание» созванное министром внутренних дел П.Столыпином в 1910 г. постановило устранить из мектебов и медресе предметы общего характера, в том числе и русский язык, ограничив программы изучением исключительно мусульманского вероучения.

Однако и татарская новометодная школа развивалась бурными темпами. Основные джадидистские медресе, как правило, функционировали в более урбанизированной среде, в отличие от кадимитских, остававшихся в сельской местности. Среди наиболее известных были медресе Мухаммадия и Касымия (Казань), Галлия (Уфа), Хусания (Оренбург), Расулия (Троицк), Буби (Сарапульский уезд Вятской губернии). Основными предметами по-прежнему оставались религиозные дисциплины, но в них изучались и общеобразовательные дисциплины средней школы. Так в медресе Мухаммадия в начале XX в. преподавались: русский язык, арифметика, чистописание, счет, география, физика, геометрия, история России, всеобщая история, история тюркских народов, этика, гигиена, юриспруденция, психология, логика, философия, педагогика и т.д. При этом достаточно большое (по сравнению с другими предметами) внимание уделялось изучению русского языка. При этом доля светских предметов увеличивалась в зависимости от перехода от начальных к средним классам (к 1913 г. медресе имело 14 летний курс).

Примерно одинаковым по содержанию уровню, соотношению религиозного и светского компонента в преподаваемых дисциплинах отличались и другие ведущие джадидистские медресе: Буби, Хусания, Галлия. В «Обзоре учебников», которые изучались в татарских школах в период с 1911-1913 гг. цензурным комитетом было проанализировано 394 учебника, 70% которых были по светским наукам.

К 1910 г. около 90% мектебов и медресе примкнули к звуковому (джадидистскому) методу. К 1905 г. только в Казанской губернии насчитывалось 845 медресе, в которых получали образование 34 860 юношей и 19 599 девочек. К 1907 г. количество учебных заведений увеличилось до 877 (при 66 787 учащихся), а 1913 г. до 967 (при 79 496 учащихся). Кроме этого получало распространение создание совместных русско-татарских учебных заведений. В 1905 г. в Казанской губернии было 11 городских и 8 сельских русских школ для татарских детей. К 1907 г. насчитывалось 13 городских школ и русских классов при медресе. В 1914 г. в губернии уже было 69 русско-татарских училищ и русских классов при медресе, состоявшие в ведении Министерства народного просвещения. Постепенно начало развиваться и женское образование, уже в 1890 г. была открыта первая джадидистская женская школа у татар.

Развитая система образования действенно способствовала тому, что уровень грамотности татарского населения был достаточно высок. Об этом свидетельствуют отчеты российских чиновников, многие из которых отмечают, что татарское население было по-своему «сплошь грамотным». Примерный процент грамотности некоторыми исследователями оценивался до 80%, но данная цифра показатель образованности «по-своему», т.е. умение читать и писать на татарском языке (с применением арабской графики), а также знание основ вероучения. По материалам земской статистики 1905 г. уровень образованности татар составлял около 20%, а образованности по-русски составлял 4%. Несмотря на сомнения татарских историков в объективности данных цифр, уровень образованности среди русского населения земской статистикой фиксировался примерно на уровне 25%, т.е. уровень образованности татар и русских отличался всего на 5%.

 

Кандидат исторических наук Марат Мусагитович Марданшин
www.e-umma.ru

 

Персона
Избран 17 апреля 2013 года
Персона
с 1992 года по 1998 год
Персона
с 1998 года по 2011 год
Персона
с 2011 года по 2013 год

Расписание намазов

ФАДЖР
ШУРУК
Зухр
Аср
Магриб
Иша
Архив новостей
Tatarstan.Net - все сайты Татарстана